Пятница, 18.08.2017, 13:51
| RSS
Главная | Дверь в стене2
Меню сайта
Новости
[03.03.2017]
Сочинения Игоря Киршина – здесь
[09.01.2017]
Василисины загадки!
[25.11.2016]
Маша Коваленко. Листочек
[09.09.2016]
БУКЕТ СЛОВЕСНЫХ ЦВЕТОВ (книжка первоклассников Школы Жизни)
Архив новостей
Поиск
Друзья сайта
Солнечный Сад
Поглядывая вниз, моя спутница осторожно вела меня по  этой
прохладной  аллее.  Мне  запомнились  милые  черты  ее нежного,
доброго лица с тонко очерченным подбородком. Тихим,  задушевным
голосом  она  задавала  мне  вопросы и рассказывала что-то, без
сомнения, очень приятное, но что  именно,  я  начисто  забыл...
Внезапно    обезьянка-капуцин,    удивительно   чистенькая,   с
красновато-бурой шерсткой и добрыми карими глазами,  спустилась
к  нам  с дерева и побежала рядом со мною, поглядывая на меня и
скаля зубы, потом прыгнула мне на плечо. Так мы оба, веселые  и
довольные, продолжали свой путь.
     Он умолк.
     - Продолжай,- сказал я.
     - Мне  вспоминаются всякие мелочи. Мы прошли мимо старика,
сидевшего в тени лавров и погруженного в размышления.  Миновали
рощу,  где  порхали  стаи резвых попугаев. Прошли вдоль широкой
тенистой колоннады к просторному прохладному дворцу,  где  было
множество   великолепных   фонтанов   и   самых   замечательных
вещей-все, о чем только можно  мечтать.  Там  я  заметил  много
людей - некоторых я помню очень ясно, Других смутно, но все они
были  прекрасны  и  ласковы.  И каким-то непостижимым образом я
сразу почувствовал, что я им дорог и они рады меня  видеть.  Их
движения,   прикосновения  рук,  приветливый,  сияющий  любовью
взгляд  -  все  наполняло  меня  неизъяснимым  восторгом.   Вот
так-то...
     Он на секунду задумался.
     - Я  встретил  там  товарищей своих детских игр. Для меня,
одинокого ребенка, это  было  большой  радостью.  Они  затевали
чудесные  игры  на поросшей зеленой травой площадке, где стояли
солнечные часы, обрамленные цветами. И во время игр  мы  горячо
привязались друг к другу.
     Но,  как  это  ни  странно, тут в моей памяти провал. Я не
помню игр,  в  какие  мы  играли.  Никогда  не  мог  вспомнить.
Впоследствии,  еще  в  детские  годы,  я  целыми  часами, порой
обливаясь слезами, ломал голову, стараясь припомнить, в чем  же
состояло  это  счастье.  Мне  хотелось  снова  у себя в детской
возобновить эти игры. Но куда там!.. Все, что я мог  воскресить
в памяти - это ощущение счастья и облик двух дорогих товарищей,
игравших со мной.
     Потом  появилась  строгая  темноволосая  женщина с бледным
серьезным лицом и мечтательными глазами, с книгой  в  руках,  в
длинном   одеянии  бледно-пурпурного  цвета,  падавшем  мягкими
складками. Она поманила меня и увела с  собой  на  галерею  над
залом.   Товарищи  по  играм  нехотя  отпустили  меня,  тут  же
прекратили игру и стояли, глядя, как меня уводят.  "Возвращайся
к нам! - вслед кричали они.- Возвращайся скорей!"
     Я  заглянул в лицо женщине, но она не обращала на их крики
ни малейшего  внимания.  Ее  кроткое  лицо  было  серьезно.  Мы
подошли  к  скамье  на  галерее.  Я стал рядом с ней, собираясь
заглянуть в книгу, которую  она  открыла  у  себя  на  коленях.
Страницы  распахнулись.  Она  указывала  мне,  и  я в изумлении
смотрел: на оживших страницах книги я увидел самого  себя.  Это
была  повесть обо мне; в ней было все, что случилось со мной со
дня моего рождения.
     Я дивился, потому что страницы книги не  были  картинками,
ты понимаешь, а реальной жизнью.
     Уоллес  многозначительно  помолчал  и  поглядел  на меня с
сомнением.
     - Продолжай,- сказал я,- мне понятно.
     - Это была самая настоящая жизнь,  да,  поверь,  это  было
так: люди двигались, события шли своим чередом. Вот моя дорогая
мать,   почти  позабытая  мною,  тут  же  и  отец,  как  всегда
непреклонный и  суровый,  наши  слуги,  детская,  все  знакомые
домашние  предметы.  Затем  входная  дверь  и шумные улицы, где
сновали туда и сюда экипажи. Я смотрел, и изумлялся, и снова  с
недоумением заглядывал в лицо женщины, и переворачивал страницы
книги,  перескакивая  с  одной  на  другую,  и  не  мог вдоволь
насмотреться; наконец я увидел самого себя в тот момент,  когда
топтался  в нерешительности перед зеленой дверью в белой стене.
И снова я испытал душевную борьбу и страх.
     - А дальше! - воскликнул я и хотел  перевернуть  страницу,
но  строгая  женщина  остановила  меня  своей спокойной рукой.-
Дальше! - настаивал я, осторожно отодвигая ее руку  и  стараясь
изо  всех  своих слабых сил освободиться от ее пальцев. И когда
она уступила и страница перевернулась, женщина тихо, как  тень,
склонилась надо мной и поцеловала меня в лоб.
     Но  на  этой  странице не оказалось ни волшебного сада, ни
пантер, ни девушки, что вела меня за руку,  ни  товарищей  игр,
так  неохотно  меня отпустивших. Я увидел длинную серую улицу в
Восточном Кенсингтоне в  унылый  вечерний  час,  когда  еще  не
зажигают  фонарей.  И  я  там был - маленькая жалкая фигурка: я
горько плакал, слезы так и катились из глаз, как ни старался  я
сдержаться.  Плакал я потому, что не мог вернуться к моим милым
товарищам по играм, которые меня тогда  звали:  "Возвращайся  к
нам!  Возвращайся  скорей!"  Там  я  и  стоял.  Это уже была не
страница книги, а жестокая действительность. То волшебное место
и державшая меня за руку задумчивая мать,  у  колен  которой  я
стоял, внезапно исчезли, но куда?
     Уоллес  снова  замолк и некоторое время пристально смотрел
на пламя, ярко пылавшее в камине.
     - О, как мучительно было возвращение! - прошептал он.
     - Ну, а дальше? - сказал я, помолчав минуту другую.
     - Я был маленьким, жалким созданием! И  снова  вернулся  в
этот  безрадостный  мир!  Когда я до конца осознал, что со мною
произошло, безудержное  отчаяние  охватило  меня.  До  сих  пор
помню,  какой  я  испытал  стыд,  когда рыдал на глазах у всех,
помню и позорное возвращение домой.
     Я вижу добродушного старого джентльмена в  золотых  очках,
который   остановился   и  сказал,  предварительно  ткнув  меня
зонтиком: "Бедный мальчонка, верно, ты заблудился?"  Это  я-то,
лондонский  мальчик пяти с лишним лет! К тому же старик вздумал
привести молодого любезного  полисмена,  вокруг  нас  собралась
толпа,  и  меня  отвели  домой.  Смущенный и испуганный, громко
всхлипывая, я вернулся из своего зачарованного сада в отцовский
дом.
     Таков был,  насколько  я  припоминаю,  этот  сад,  видение
которого  преследует  меня  всю жизнь. Разумеется, я не в силах
передать словами  все  обаяние  этого  призрачного,  словно  бы
нереального  мира,  такого  непохожего  на привычную, обыденную
жизнь, но все же... это так и  было.  Если  это  был  сон,  то,
конечно,  самый  необычайный,  сон  среди  белого  дня... М-да!
Разумеется, за этим последовал суровый  допрос, -  мне  пришлось
отчитываться перед тетушкой, отцом, няней, гувернанткой.
     Я  попытался рассказать им обо всем происшедшем, но отец в
первый раз в жизни побил меня за ложь. Когда же потом я вздумал
поведать об этом тетке, она, в свою очередь, наказала  меня  за
злостное  упрямство.  Затем  мне  настрого  запретили  об  этом
говорить, а другим слушать, если я вздумаю  рассказывать.  Даже
мои  книги  сказок  на время отняли у меня под предлогом, что у
меня было слишком развито воображение.  Да,  это  сделали!  Мой
отец  принадлежал  к  старой  школе...  И  все  пережитое вновь
всплыло у меня в  сознании.  Я  шептал  об  этом  ночью  мокрой
подушке  и  ощущал  у  себя на губах соленый вкус своих детских
слез.
     К своим обычным  не  очень  пылким  молитвам  я  неизменно
присоединял  горячую  мольбу: "Боже, сделай так, чтобы я увидел
во сне мой сад! О, верни меня в мой сад. Верни меня в мой сад!"
Как часто мне снился этот сад во сне!
     Быть  может,  я  что-нибудь  прибавил  в  своем  рассказе,
возможно, кое-что изменил, право, не знаю.
     Это,   видишь   ли,  попытка  связать  воедино  отрывочные
воспоминания  и  воскресить   волнующее   переживание   раннего
детства.  Между  ним и воспоминаниями моего отрочества пролегла
бездна.  Настало   время,   когда   мне   казалось   совершенно
невозможным  сказать  кому-нибудь  хоть  слово об этом чудесном
мимолетном видении.
     - А ты когда-нибудь пытался найти этот сад? - спросил я.
     - Нет,- отвечал Уоллес,- не помню, чтобы  в  годы  раннего
детства  я  хоть  раз  его  разыскивал.  Сейчас мне кажется это
странным, но, по  всей  вероятности,  после  того  злополучного
происшествия из боязни, как бы я снова не заблудился, за каждым
моим движением зорко следили.
     Я  снова стал искать свой сад, только гораздо позже, когда
уже познакомился с тобой. Но, думается,  был  и  такой  период,
хотя  это мне кажется сейчас невероятным, когда я начисто забыл
о своем саде. Думается, в то время мне было восемь-девять  лет.
Ты меня помнишь мальчиком в Сент-Ателстенском колледже?
     - Ну, еще бы!
     - В  те  дни  я и виду не подавал, что лелею в душе тайную
мечту, не правда ли?

2

     Уоллес посмотрел на меня - лицо его осветилось улыбкой.
     - Ты  когда-нибудь  играл  со  мной   в   "северо-западный
проход"?.. Нет, в то время мы не были в дружбе с тобой.
     Это  была  такая  игра,  продолжал  он,  в  которую каждый
ребенок, наделенный живым воображением, готов играть целые  дни
напролет.   Требовалось  отыскать  "северо-западный  проход"  в
школу. Дорога туда была простая  и  хорошо  знакомая,  но  игра
состояла  в  том, чтобы найти какой-нибудь окольный путь. Нужно
было  выйти  из  дому  на  десять   минут   раньше,   завернуть
куда-нибудь  в  сторону  и  пробраться через незнакомые улицы к
своей цели. И вот однажды, заблудившись в каких-то закоулках по
другую сторону Кампден-хилла, я уже начал  подумывать,  что  на
этот  раз  проиграл  и  опоздаю в школу. Я направился наобум по
какой-то уличке, казавшейся тупиком, и внезапно нашел проход. У
меня  блеснула  надежда,  и  я  пустился  дальше.  "Обязательно
пройду",- сказал я себе. Я миновал ряд странно знакомых грязных
лавчонок  и вдруг очутился перед длинной белой стеной и зеленой
дверью, ведущей в зачарованный сад.

продолжение

Хостинг от uCozCopyright MyCorp © 2017